Глас вопиющего

Церковь — общество верных или собрание эгоистов?

Стражники на стенах города перекликиваются, побеждая страх и одиночество. Вот прозвучал голос священника Стивена Фримена из штата Теннесси о том, частное ли дело — вера. Я вижу в нем такого же стражника, каким сам хочу являться, и подаю голос в ответ.

Веришь ты или нет — твое дело. Но с тех пор, как ты сказал Господу «Верую» и поклонился Ему, вера твоя уже не твое только дело. Человек, приходя к вере, приходит в общину. Должен приходить в общину. Если он в нее не приходит, а остается один на один со своей верой и неверием, которое вечно стоит рядом, то это нечто за пределами нормы. Вся наша жизнь сегодня — за пределами нормы.

***

Человек приходит в мир веры как созревшая или же зреющая личность, но попадает он в общину. Если не попадает, то есть вопросы к общинам, к епископам, то есть к блюстителям душ, имеющим дать ответ за всех. Святая вера не есть собственность отдельных святых душ, даже таких, как Серафим Саровский, но она, вера, есть торжество общины и соборный опыт. Нельзя прятаться в индивидуализм. Сама жизнь заставляет нас уйти от шаблонных форм жизни и перейти к «иному», которое нередко на бытовом языке не имеет названия.

***

Индивидуализм — это раковая клетка. Раковая клетка пожирает всю энергию рядом находящихся клеток и ничего не отдает организму. А нормальная клетка отдает почти все телу и только поддерживает себя по минимуму. Рак — это индивидуализм на клеточном уровне. «Все мне» — это рак. Рак общества и рак организма. Служить и трудиться, отдавать знания и силу — вот христианская жизнь.

***

Нужно возрождать приходы. Союз свободных людей, объединенных верой и благодатью, — это приход. Остальное — пережиток или карикатура. Какие‑то обряды, какая‑то привычка. Это смерть, вошедшая в обычай. Силой, конечно, ничего не сделаешь и принуждением ничего не добьешься. Нужно загореться и других зажигать.

***

Я уверовал. Я пришел. Я еще ничего не знаю, но «хочу все знать» и духом пламенею. Мне нужен человек или группа людей, которые подскажут и научат, наставят и защитят. Если их нет, то мы не Церковь. Мы просто сборище духовных эгоистов, у которых нет опыта в самых необходимых вещах. На повестке дня вопрос об учительстве и наставничестве. Не о «бабьих баснях», о которых поминает Павел, а о здравом учении, которое со временем никто принимать не захочет. Тот же Павел об этом и говорит.

***

Вот я — христианин. Кому мне помочь? — первый вопрос. Где еще есть такие люди, как я? Вот второй вопрос. Мне нужен ваш опыт, братья и сестры, а вам, через год—другой, быть может, пригодится мой. После Литургии нужно ли разбегаться? Или нужно садиться за стол, чревоугодничать и празднословить (пародия на агапы или подтверждение того, что они законно исчезли)? Может, поищем иных форм? Ведь Дух творит формы. Прежние формы без прежнего Духа есть просто насмешка над живой жизнью и прямой путь к идолопоклонству. Какие формы должен родить и сотворить Дух в сегодняшней изменившейся жизни? Задавали ли вы себе этот вопрос?

***

Людей нынче сжигают в топках без всякого отпевания. Людей крестят без всякой веры. От людей чего‑то требуют, ничего предварительно не объяснив. Люди уже меняют пол, предварительно до неузнаваемости изменив мозги и сердце. Люди творят в быту привычно такое, о чем фантаст даже и не подумал бы без капель валерианы. Люди любят собак больше, чем родственников, и машины — больше, чем собак.

Список можно, к сожалению, продолжить. Безбожные формы жизни ужасающе многочисленны.

А что мы? Мы делаем вид, что это нас не касается, что мы, дескать, только заняты индивидуальным спасением. Подобная идея индивидуального спасения говорит о том, что мы никакая не Церковь, а сборище «спасающихся» эгоистов. Стоит ли удивляться, что дети приносят из школы вопросы, на которые у нас нет и не будет ответов? Стоит ли удивляться, что нам не о чем говорить с молодежью, и мы никого не можем зажечь примером?

***

 

Прежние формы без прежнего Духа ничего не значат. Дух вечен, а формы временны и служебны. Это нужно повторять за каждой службой, как Иисусову молитву. Именно потому, что Дух есть Дух смирения и кротости, Он без насилия над собой приспосабливает Свое тихое действие к условиям любого дня, который называют «сегодня». Любитель же формы рискует стать врагом Духа, если жертвует сегодняшним днем в пользу успевшего окаменеть прошлого.

Теплохладные говорят: «Не трогайте нас». Или так: «Вы слишком многого требуете». Мыслившие именно так люди первыми расстреливали своих пастырей в годы внезапно начавшихся лихолетий. А живые души говорят: «Возглавьте нас». Они хотят указаний и руководства. Им не хочется просто жить, но хочется служить Богу и ближнему. Но возглавлять тяжело. Вверх по социальной лестнице обычно лезут не для того, чтобы поднимать груз ответственности, а для того чтобы пользоваться благами. Боюсь, кто-то и по церковной лестнице лезет с теми же намерениями. И таковые никого не возглавят. Если дело примет (приняло) массовый характер, то мы, как организм, неисцелимы.

***

По отдельности нас — христиан — очень много. Почему же наш голос не слышен? Почему КПД нашей общей работы равно КПД первого паровоза? Потому что мы действуем не как Церковь, а как ассоциация людей, которые все «сами по себе». Что ж, если ситуация не изменится, нужно приготовиться страдать. Причем без особой помощи от братьев, а поодиночке, что непереносимо. Те, кто совсем не собираются страдать и веруют, наоборот, для того чтобы иметь побольше комфорта, пусть заранее «благоразумно» отрекутся от Христа Распятого. В будущем будет у всех меньше проблем. Ведь самые сложные проблемы — с теми из «своих», которые хуже чужих.

***

С разговорами о страданиях, кстати, тоже будем осторожны. Есть учителя и проповедники, которые говорят, что, мол, придет беда, и мы покажем, кто есть кто. Но, во-первых, на одного великомученика может приходиться десяток отрекшихся, о которых «целомудренно» умолчит в будущем написанная история. А во-вторых, гонения — это последний шанс спасти ленивых. Если мы не спасаемся и не творим жизнь сегодня сами, то Бог по великой любви оставит нам последний шанс — сесть в тюрьму или пролить кровь. Повторяю — многие отрекутся или сломаются. И не нужно вынуждать Бога метать последний козырь и пользоваться последним шансом. Нужно включать поступательно все скорости: первую, вторую, третью и так далее, пока не поздно, пока можно еще что-то сделать.

***

Надежды на власть пусты. Любая власть более несвободна, чем любой несвободный человек, послушный этой власти. И мечты о монархии бесплодны. Любые мечты вообще бесплодны. Плодовита только трезвая деятельность. Трезвая же деятельность должна концентрироваться на оживлении приходов и трудах евхаристических, а потом — и всех остальных, рожденных евхаристией.

***

Нельзя быть христианином в одиночку. Христианин в секулярном мире — это не просто очень нравственный человек среди очень безнравственных людей или нравственных, но не очень. Все это — хлипкие и шаткие определения. Христианин — это член евхаристической общины, которая возглавлена служителем, принадлежащим к апостольской цепи преемства. Христианин принадлежит общине, в которой в первую очередь возвещается грядущее Царство, а не земное благоденствие или успех. Оттуда — из общинной молитвы, из Преломления Хлеба, общения и учения апостолов, а вовсе не из личных моральных заслуг, рождается всякая мораль и чистота, столь удивительные в нашем разлагающемся мире.

Нам нужно, чтобы было куда бежать; было, кому пожаловаться; было, у кого попросить помощи и найти тепло и крепкое плечо. Нам нужно быть не лично-святыми и лично-спасающимися, что в корне лживо, лживо по сути. Нам нужно быть детьми Церкви, Единой, Святой и Апостольской, благодатно явленной в каждой епархии и в каждом приходе каждой епархии. Задача превышает человеческие силы. Но именно то, что превышает человеческие силы, дает место славе не переставшего действовать Живого Бога, если только мы реально соединены с Ним через Благодатные Таинства и веру.

Протоиерей Андрей Ткачев