Почему одни занимаются благотворительностью, а другие нет?

О том, что самое главное в общении с детьми, как создать атмосферу любви в детском учреждении и о черно-белой картине мира журналисты радио «Вера» расспросили духовника Детского социально-реабилитационного центра преподобной благоверной княгини Евфросинии Московской протоиерея Вадима Маркина (город Коломна).

- Отец Вадим, сколько детей у вас в приюте?

- У нас сейчас 22 ребенка.

- И вы папа для 22 детей, получается.

- Да, можно и так сказать.

- Отец Вадим, среди ваших воспитанников наверняка есть таки дети, которые при иных обстоятельствах или в иных учреждениях назывались бы сложными подростками. Насколько вам сними сложно?

- Может быть мой ответ покажется очень странным - совершенно не сложно. Можно сказать, каких-то особых проблем с детьми такого рода у нас вообще не существует.

- У вас есть свои дети, есть дети из приюта, и вы их абсолютно не разделяете, более того, можете взять к себе домой приютских детей, чтоб они позанимались, поиграли, пообщались с вашими детьми. Можете привести своих детей в приют – они будут там находится, общаться с детьми, которые живут в приюте.

- Да, так и есть. И это идет на пользу, если мы их все таки разделим, и той и другой категории детей. Хотя, как я уже говорил, делить детей нет никакой необходимости.

- С чего вообще началась ваша история с приютскими детьми?

- Вы знаете, все социальные истории у нас начинались одинаково – из реальной необходимости. Вот, например, столовая для нищих как открылась при храме: приходят нищие, просят: «Нам на хлеб. Нам на молоко. А мы вот не ели». Вот и решили открыть столовую, чтобы элементарно людей покормить. Также и здесь, с детьми – одна прихожанка привела ребенка 12-летнего и говорит мне: «Возьмите его себе, пожалуйста». Как взять? Это же не вещь, это же ребенок. Спрашиваю ее: «А что с ним?» И она мне рассказывает историю: «Мама ребенка дома не бывает, это так, мягко сказано. Бабушка умерла, ребенок один в квартире, мама приходит раз в месяц к нему. А ребенку только 12 лет»

- А женщина, которая привела ребенка, не родственница ему?

- Нет, просто на лестничной клетке живет и ребенок к ней поскребся в дверь, когда уже за неуплату в квартире свет отключили. Оказавшись в темноте, он и постучался к соседке, рассказал, что у него нет ни света, ни всего прочего. Она стала вникать. Стала его кормить, как-то немножко ему помогать. Время прошло, а денег нет помогать дальше, да и вообще не дело, что ребенок один. Вот взяла за руку. Она прихожанка нашего храма. ИПришла и говорит: «Отец Вадим, возьмите, пожалуйста ребенка». Стали вникать в ситуацию, что делать, как быть. А он такой не один – так и открылся приют. То есть причина всему - реальная необходимость, то, что окружает нас в жизни.

- Мы  не всегда правильно вообще представляем кто такие современные сироты. Это ведь не сироты, у которых физически умерли родители, хотя есть и такие, но в основном это дети у которых родители живы, так называемые социальные сироты.

- Вообще сирота - это тот ребенок у кого юридически нет родителей. Таких детей относительно мало. Главная проблема – это дети у которых есть родители на бумаге. Они часто отбирают у ребенка последнюю куртку и пропивают ее. Или бьют ребенка. Или ребенку 10 лет, а он не был в школе никогда. Это вообще сплошь и рядом. Каждый второй ребенок, который к нам поступает, нигде никогда не учился, а ему уже положено быть в 3-4 классе, например.

Родители просто не задумываются, что их ребенку пора идти в школу? Или просто даже не знают, сколько их ребенку лет?

- А вы знаете, я бы даже не стал нападать на родителей, задумываются - не задумываются. Просто у них образ жизни такой, они такие. У них тоже свои проблемы, где-то не задумываются, а где-то у них просто нет возможности. Ведь дети попадают к нам из цыганского табора, от бомжей, которые живут под мостом, – у таких родителей технически нет возможности водить ребенка в школу.

- Отец Вадим, я правильно понимаю, что одной из важных задач вашего приюта является сохранение семьи. Вы не настаиваете на том, чтобы родителей лишили родительских прав, ребенок перешел к вам и так далее. Вы за то, чтоб он сохранял контакт со своими родителями.

- Знаете, первым этапом, я бы сказал, для нас является не сохранение семьи, а просто ее не разрушение. То есть мы действительно ничего не делаем для того, чтобы лишить прав таких родителей. Другое дело, что мы не препятствуем этому процессу. Есть специальные уполномоченные государственные органы, которые этим занимаются. Мы просто подчеркиваем, что мы этого не делаем. Но знаете, этого оказалось мало. Относительно недавно дружественный фонд «Жизнь одна», взялся решать как раз вторую часть проблемы – помогать родителям таких детей. Вместе получается очень комплексно.

Ведь мы, обычно, помогаем ребенку, а маме, которая живет под мостом, кто поможет? Я бы даже острее поставил вопрос – а может надо помочь маме и тогда она будет со своим ребенком. И ребенку в таком случае будет даже лучше, чем у нас. 

Ведь мы, обычно, помогаем ребенку, а маме, которая живет под мостом, кто поможет? Может надо помочь маме и тогда она будет со своим ребенком

 

А это возможно, так помочь маме, чтобы она снова стала семьей для своего ребенка?

- Это сложнее раз в 100, чем помочь ребенку. Но это возможно.

У вас были такие прецеденты?

- Да, были. В наш приют часто прибегают дети – два ребенка, которые сейчас в средних классах учатся. Они были нашими воспитанниками, а сейчас живут вместе со своей родной мамой и прибегают к нам просто поиграться, пообщаться.

- А как так получилось, что мама вернулась в семью, забрала снова детей? Просто на каком-то этапе все было сложно, а потом поправилось?

- Вы знаете, вот такую шикарную картинку, чтоб все было плохо, а потом стало все прекрасно, такую сказку я бы хотел увидеть, но пока не видел. Все посложнее. Если нарушена любовь в семье, то я пока не видел случая, чтобы они полностью изменились на диаметрально противоположные. Но все-таки жизнь человека меняется. Сегодня она пьет и всеми брошенная, никого у нее нет, а завтра у нее вдруг семейная жизнь появляется, и она бросает пить на какой-то этап или навсегда, жизнь покажет. И тут же меняется ее отношение к ребенку – можно сказать, она вспоминает о ребенке. Вот такие положительные случаи у нас бывают. И это далеко не единственный пример.

- Но бывает и такое, что у мамы, допустим, какая-то очень сложная ситуация. Я помню вы рассказывали случай, женщине пришлось лечь на сохранение в больницу, она беременна вторым ребенком, а живет одна и за страшим некому присмотреть. В  этой ситуации опять же если действовать в рамках строгой логики, то  ребенка нужно перемещать в какое-то детское учреждение, но тогда не понятно как и когда он вернется назад к маме. А ситуация такова, что мама абсолютно здравомыслящий, вменяемый человек, который своего ребенка очень любит и ей в этой ситуации нужна просто поддержка. Тогда очень хороший вариант, если ребенок какое-то время у вас поживет. Потом, когда мама пролечится, вернется, родит второго ребенка, и первый сможет вернутся к ней.

- Конечно, не будем забывать о той категории мам, которые очень любят своих детей и жизнь готовы отдать за них отдать, но технически не могут обеспечить уход за ними. Вот вы привели конкретный пример такой ситуации. Бывают и другие примеры. Жизнь очень сложная вещь: сегодня у нас все хорошо, мы, возможно, будем осуждать каких-то мам, а завтра можем сами оказать в такой ситуации. 

Жизнь очень сложная вещь: сегодня у нас все хорошо, мы, возможно, будем осуждать каких-то мам, а завтра можем сами оказать в такой ситуации

- В церковных кругах часто распространено такое мнение, что пускай у нас нет денег, пускай у нас нет ничего, Господь дал нам много детей и мы будем ними заниматься, даже не будем ни у кого ничего просить -  у нас есть своя семья, мы дружные, у нас все хорошо. Но вот постепенно накапливается какое-то количество проблем, которые уже внутри семьи решить сложно. Рассказанная вами история – это наверное, редкая история. Но ведь чаще когда человек, попадает в трудную ситуацию, не может с ней справится и жизнь катится под откос, мы чаще всего думаем, что этот человек пропащий и ему уже ничего не нужно. «Пускай он пропадает дальше, он сам себя поставил в такие условия, так почему же мы будем стараться ему помогать», думаем мы часто. Ведь это тоже одно из частых заблуждений?

- Это очень большая проблема. Знаете, какое у меня наблюдение жизненное: когда идешь по Москве в облачении, постоянно попадаешь, в хорошем смысле, в какие-то истории. К тебе постоянно подходят что-нибудь попросить разные люди: где-то пропитые, где-то бомжы с синяками. Спрашивают, не знаю ли я где тут храм, где тут можно поесть. Я достаточно часто оказываюсь в такие моменты в компании очень добропорядочных, мною уважаемых, глубоких, серьёзных людей, в том числе и благотворителей. И вот они становятся свидетелями этого касания и всегда без исключений я видел как минимум напряжение на их лицах, и почти всегда осуждение, которое сопровождается такими стандартными фразами: «Работать надо» или «Наверное, хотел что-то украсть, раз его побили». Для меня это показатель болезни нашего общества. Мы не имеем сострадания и любви.

- Я вспоминаю, как один очень уважаемый священник на проповеди говорил о тех, кто войдет в царствие небесное, о том, что мы здесь закоснели в наших проблемах, наших жизненных трудностях, нам все это закрывает христианство и Бога. «А вот наши бомжики, - приход кормил бездомных, - которые толпятся при входе в храм, скажи им сейчас, что Христос пришел, они первые к нему побегут, их ничего не держит, в отличие от нас».

 

 

- Я, конечно, не хотел бы так противопоставлять, но повод для размышления такого жизненного характера это дает. Не хватает нам сострадания простого спокойного. Мы с детьми из приюта были на замечательном мероприятии - кадеты  давали клятву, а после этого пошли в Макдональдс. Там был человек такой уже совсем побитый, уши оторванные, голова пробитая, весь перевязанный, да еще и пьяный, и при этом голодный-преголодный. Он очень хотел от нас, от детей, получить хоть один гамбургер. Все, кто видел это его, как бы неправильное соприкосновение с детьми, гнали его в шею. Не мы, конечно. Хотя не скрою, мне тоже было неприятно, что он здесь, что он рядом со мною, да еще и с детьми. Зачем мне это, мол нужно. Но с другой стороны, он добился своего, он поел и поел хорошо, и я даже за него порадовался. Вот такие сложные размышления.

- Возвращаясь к детям, отец Вадим, как вам удается такую правильную интонацию выдержать в разговоре с ними, в общении, в воспитании, чтобы удержать в глазах ребенка авторитет его родителей? Даже если ребёнок видит, что его мама, например, по месяцу не бывает дома?

- Мне кажется, это совсем просто. Ведь грех и человек – это вещи, которые соединяются в нас, но это вещи разные. Я сейчас простые, совсем очевидные вещи говорю, так как нас учат святые отцы, но это действительно так. Грех – это грех. Человек – это человек. Вы замечательный человек, но у вас есть грехи. И я тоже человек хороший, но и у меня тоже есть грехи. Одно другому не мешает. Так же и с родителями - каждый родитель по своему любит ребенка, в конце концов он дал жизнь этому ребенку, за него как-то переживает. Да, сейчас он находится в трудной ситуации, он совсем заблудился в своей духовной жизни, но разве это не повод его пожалеть, за него помолиться. Такие простые христианские вещи – они нам и помогают.

Грех и человек – это вещи, которые соединяются в нас, но это вещи разные

Дети это понимают?

- У нас нет лекций для детей об их родителях, то есть никто не собирает детей в кучку и я не начинаю оправдывать их родителей. Само отношение, сама атмосфера, дух – он животворит, он все собственно и делает.

- Расскажите про атмосферу в вашем приюте.

- Я очень доволен атмосферой, которая складывается в наших приютах. Это самое главное. Я хочу сказать, что  атмосфера рождается от внутренних позиции. То есть детали очень важны. И одна из ошибок при создании приютов - это невнимательность к деталям. Ведь детали делают все. За атмосферой нужно следить. Приведу такой пример. Вам понравится, если воспитатель говорит ребенку: «Да ты такой сякой, ты должен отцу Вадиму быть благодарным до конца жизни за то, что он для тебя делает»?  

- Нет, реакция отторжения сразу.

- Итак, вы сказали, что вам это не нравится. И мне это тоже нравится. Хотя с точки зрения логики, ничего плохого вроде бы не сказано. Дети действительно должны быть благодарны нашим помощника. Благодарность должна являться центральной частью, осью нашей жизни, благодарение – Евхаристия, напомню, это главная часть Божественной литургии и т.д. То есть, ничего плохого не произошло.

- Но ведь чувство благодарности должно рождаться изнутри, а не когда тебе постоянно об этом напоминают.

- Да-да. Вот это и есть пример нарушения духа. Мы чувствуем это, так не должно быть. Я просто привел конкретный пример. А таких моментов много, над ними нужно работать. И тогда ты не просто говоришь воспитателю: «Цыц. Так нельзя говорить». Ведь проблема не в том, что она говорит, а почему она это говорит, что внутри у нее, какая внутри позиция. Если человек так говорит, то позиция неверная, с промахом. Упрек разрушает любую любовь. Если вдруг такие вещи произошли и ты влияешь на них, тогда ты двигаешься в правильном направлении. 

Упрек разрушает любую любовь

- Отец Вадим, а можно практический вопрос: как из этого состояния, когда тебе хочется упрекнуть в чем-то близкого человека, переключить себя в другое русло? И каким должно быть это русло?

- Я предлагаю Нобелевскую премию дать тому, кто ответит на этот вопрос. Как уловить любовь? Как любить? Как любовь держать внутри себя? Это главные вопросы нашей жизни. И четкого и однозначного ответа быть не может.

- А бывает такое, что дети приходят и говорят, что хотели бы заниматься тем или иным делом, например авиа моделированием, или хотят ходить в какой-то кружок, секцию.

- Для нас это не проблема, наоборот для меня это радость. Так у нас и происходит. Каждый занимается тем, что ему нравится. Никто строем у нас не ходит. Конечно, это удорожает стоимость содержания детей, но я уверен, что так должно быть.

- Низкий поклон вашим благодетелям за то, что позволяют детям настолько индивидуально развиваться и жить в такой чудесной атмосфере. Но вернёмся к вопросу любви. Понимаю, что нет конкретных механизмов, но все-таки,  как себя контролировать, как себя разворачивать?

- Моя мысль, которую я сейчас хотел бы высказать, состоит в СПРИКОСНОВЕНИИ. Приведем пример благотворительности. Почему одни занимаются благотворительностью, а другие нет? Классический ответ – одни добрые, одни злые. Конечно, это звучит очень топорно. Но все дело в том, что кто-то просто не почувствовал радости. То есть в воспитании или другой ситуации, не прочувствовал этот момент. Если ты его прочувствуешь– этот момент рождает еще большую радость, ты это делаешь и делаешь в большей мере. Тоже самое в отношении к детям. Вот это простое соприкосновение душ, когда ребенок для тебя не единица какая-то там, не бумажный момент, а когда это просто человек, с которым ты соприкасаешься. Все остальное само приходит и развивается. Любовь – это естественное чувство в любом человеке. 

Почему одни занимаются благотворительностью, а другие нет?… Все дело в том, что кто-то просто не почувствовал радости…, не прочувствовал этот момент. Если ты его прочувствуешь – этот момент рождает еще большую радость, ты это делаешь и делаешь в большей мере

- И вообще мне кажется, что мы, такие разные, как раз любовью и объединены.

- Я в обществе, как правило, вижу другую тенденцию и другой взгляд: деление на хороших и плохих, на добрых и злых, духовных и недуховных. Но я очень сомневаюсь в правомерности такой черно-белой картины мира.

 

Разговор вели Алла Митрофанова и Алексей Печугин


Больше публикаций

Благотворительность
БФ «Фавор» запускает новый проект (відео)

БФ «Фавор» запускает новый проект, который направлен на помощь общине УПЦ в селе Ходосы.