Профессор Марина Савостьянова: Научной картины мира не существует

Могут ли ученые рассказать о том, как устроена вселенная?

Научные данные принято считать самым авторитетным источником знания. Мы постоянно слышим о новых открытиях, а в наш быт все увереннее входят последние разработки ведущих лабораторий. Но с накоплением знаний в мире количество загадок не уменьшается и человечество не становится ближе к разрешению своих фундаментальных проблем. Что же такое современная наука и насколько можно ей доверять? Почему ошибочные знания двигают прогресс и нуждается ли вера в рациональном обосновании? Об этом мы говорили с профессором киевского Европейского университета, доктором философских наук Мариной Савостьяновой.

ЧТО ЗНАЮТ РЫБЫ О ГИДРОДИНАМИКЕ?

— Существует ли целостная научная картина мира, о которой так много говорят представители науки?

— Я не открою вам никакой тайны, об этом знают все философы и методологи науки. На самом деле целостной научной картины мира не существует, да и существовать не может в принципе. Потому что наука делится на области и дисциплины. И чем далее, тем специализация ученых становится все более узкой.

Ученый исследует конкретные вещи и конкретные явления. Кроме того, на некоторые вопросы наука не может ответить в принципе, потому что не может их даже поставить. Например, есть ли Бог? Это вообще не компетенция науки. Наука не обладает методами изучения бытия Божия. Есть ли жизнь после смерти? И так далее. У религии же для изучения подобных вопросов и объектов есть свои методы познания, они работают и прекрасно подтверждают ее учение, а у науки таких методов нет. Наука должна была бы оставить эти вопросы раз и навсегда. Это было бы корректно с ее стороны, методологически корректно.

Целостная непротиворечивая полная картина мира существует только в монотеистических религиях. Это откровения, в рамках которых ставятся любые вопросы и даются на них ответы. Верит или не верит человек этим ответам — это уже другая тема, но они там присутствуют.

— Но если нет научного мировоззрения, цельного научного знания, тогда претензии науки на то, что она правильно описывает этот мир, оказываются несостоятельными?

— Она вообще его не постигает и не описывает. Она описывает отдельные фрагменты, которые никаким образом не складываются в цельную картину и не будут никогда сложены. Однако этого не-специалисты не знают.

— Почему тогда люди науки часто утверждают обратное?

— Потому что, как говорил выдающийся философ науки Имре Лакатос, «ученые знают о науке ровно столько, сколько рыбы о гидродинамике». Они занимаются своей областью знаний, решают свои конкретные задачи, однако не только в других дисциплинах, но и в рамках других отраслей своей дисциплинарной области они не компетентны. Все, что ученые знают из других областей, — это поверхностное и фрагментарное знание.

Но есть и такое понятие, как «ученое невежество», когда, будучи специалистом в своей области, человек невольно думает, что он такой же специалист и в других. По крайней мере, что он может легко разобраться с информацией, которой специально не занимался. Это «человеческое, слишком человеческое». Мы часто забываем, что ученый — это не автомат для познания. Это человек, со всеми свойственными ему слабостями.

— Ваши оппоненты могут сказать — пусть так, но каждая из этих наук описывает мир правильно, поскольку их выводы работают, их эксперименты можно повторить, а прикладная наука все это воплощает в нашу жизнь.

— Да, они могут так сказать. Но мои оппоненты тем не менее не смогут назвать эти знания целостной научной картиной мира. То, о чем идет речь, — это все-таки отдельные фрагменты знания, из которых не составить единого полотна. Люди получают некоторые крупицы знания, а дальше срабатывает человеческий фактор, и человек начинает считать, что он владеет научной картиной мира. На самом же деле это больше похоже на обыденное мировоззрение.

Существует несколько исторических типов мировоззрения: мифологическое, религиозное, философское, научное. Но мировоззрение — это не картина мира, а отношение к какой-либо картине мира (которую, разумеется, еще нужно знать, чтобы как-то к ней относиться). Даже мифологическая картина мира более целостна и непротиворечива, чем научная, как это ни парадоксально. Но существует еще и обыденное мировоззрение, которое не опирается на целостную картину мира, оно эклектично, в его рамках нельзя ни поставить определенных вопросов, ни ответить на них.

ПЕРЕД ТАЙНОЙ ЛУЧШЕ МОЛЧАТЬ

— Как нужно относиться к научному знанию и современным достижениям науки? — От имени науки сейчас заявляются такие вещи, которые даже сама наука контролировать не в состоянии. При этом люди безоговорочно доверяют науке. Почему? Причина в том, что определенным социальным структурам для разных целей сегодня нужны не только результаты науки, но и ее авторитет. В том числе — для того, чтобы узаконить определенные правовые и моральные нормы, для продвижения товаров и услуг, для управления индивидуальным и массовым сознанием.

В то же время прикладные науки дают конкретные результаты — развиваются техника и технологии, в жизни (материальной, разумеется) становится больше комфорта и возможностей. Все это поднимает авторитет науки. Посмотрите любую статью в интернете — там будет присутствовать ссылка на авторитет науки. Причем имя исследователя, по большому счету, сейчас имеет все меньшую важность. Главное — само упоминание о «британских ученых».

300 лет назад, в эпоху Нового времени, зарождается «святая вера» в науку и начинается так называемая научная революция, в результате которой наука стала очень востребованной. Особенно — и в первую очередь — прикладная, которая может дать конкретную ощутимую пользу и комфорт. Она стала развиваться очень быстрыми темпами.

Чуть позже, в эпоху Просвещения, великие умы человечества искренне верили, что наука победит болезни, справится с социальным неравенством и сделает людей счастливыми. Но, к сожалению, от накопления знаний и развития технологий, от возрастания комфортности жизни не меняется ни человек, ни социальная ситуация, потому что не меняется ни личность человека, ни его душа, ни его ценности.

— Тогда что же такое наука?

— Наука — это инструмент, и он необходим. Только не нужно преувеличивать возможности этого инструмента. Нужно осознавать пределы возможностей человеческого разума и пределы возможностей научного познания. К сожалению, об этом основная масса населения не имеет ни малейшего представления. Об этих проблемах даже мало кто из ученых задумывается всерьез.

Я не хочу никого из ученых этим обидеть — они просто выполняют свою конкретную задачу. Однако, исходя из всего вышесказанного, следует, что не целесообразно ставить науку на пьедестал абсолютного поставщика истины. Есть вопросы, находящиеся вне ее компетенции, которые она в принципе методологически решить не может. И целостную картину мира она также в принципе создать не может по причинам чисто методологического характера.

А тот бисер, который собран в различных ее областях и назван научной картиной мира, — это просто эрудиция и обыденное мировоззрение очень образованного человека. Наука — вещь хорошая, но верить в ее утверждения как в абсолютную истину не имеет смысла.

ВОПРЕКИ ЗДРАВОМУ СМЫСЛУ

— Поэтому большинство великих ученых истину искали в религии?

— Если ученый глубоко занимается какой-то проблемой, то он рано или поздно доходит до ее основ. Он приходит в ту точку, где находится предел, а далее — непознаваемое. Он сталкивается с тем, что можно только констатировать, но не познать, не понять и не объяснить. На языке христианства это бы звучало так — стоп, дальше Бог, Творец, Непостижимое.

Среди великих ученых было и есть очень много верующих (что совершенно не мешало им заниматься наукой). Но почему не все ученые становятся религиозными людьми? Проблема, на мой взгляд, в том, что в своих исследованиях до основ доходит не каждый. То есть здесь два варианта: либо ученый настолько атеистически настроен, что вполне может довольствоваться ответом — он столкнулся с очередной тайной природы. Либо ему в проблеме, которой он занимается, еще только предстоит вскрыть те пласты, о которых он пока даже не догадывается.

— Это значит, что наука и религия друг другу не противостоят?

— Наука и религия вообще не пересекаются. Ни функционально, ни методологически, ни по объектам изучения, ни по целям, задачам и средствам. Поэтому противостояния между ними быть не может. Наука никогда не могла мешать религии, и религия как феномен никогда не могла мешать науке. Что же касается великих философов Нового времени — Лейбница, Гоббса и других, — то они были одновременно и очень верующими людьми, и великими учеными.

— Как отделить псевдонаучные спекуляции от настоящего знания?

— Настоящее оно или не настоящее вам даже практика не покажет. Своим аспирантам я говорю, что в методологии и философии науки уже примерно лет 30–40 слово «истина» не употребляется. Есть только «относительная истина», «соответствие эксперименту», «положительные результаты». Это лишь абсолютная истина данного момента. А потом она станет относительной истиной.

Но самое интересное, что даже на основании ошибочных знаний и неверного понимания возможен прогресс, поскольку для прогресса далеко не всегда необходима истина, иногда вполне достаточно эффективности — это «работает», а почему и как — такой вопрос в прагматизме, например, предлагалось вообще устранить из философии науки.

— Насколько эффективно подтверждать истины веры научными фактами?

— Я читаю академический курс религиоведения и считаю, что к вере он не приведет никого. Но может быть, кого-то заинтересует. У нас бывают разные разговоры со студентами, на семинарах они задают мне вопросы, что-то проясняют для себя. Тогда я могу привести примеры научного обоснования некоторых положений Писания. Но я уверена, что не с помощью научных доказательств они могут прийти к вере, а тогда, когда у них возникают серьезные мировоззренческие или жизненные затруднения, а я, как верующий человек, могу им объяснить, что об этом говорит, например, Православие. Здесь, на мой взгляд, важна личность преподавателя, его отношение к вере, а также потребность конкретной аудитории в этой информации. Если такой потребности нет, то это будет просто академический учебный курс.

По большому счету, религия не нуждается в научных обоснованиях. Их можно привести, если человеку это нужно. Но не это обращает человека к Богу. Доказывать бытие Бога или существование Ноева ковчега... Даже меня это не интересует. Или я верю, что так было, или не верю.

Наш разум анализирует, оценивает, применяет логику, подбирает подходящие факты, аргументирует, делает выводы. Функция здравого смысла (а это разум, соединенный с опытом) — заметить ошибку, которая лежит на поверхности, но не найти истину. Однако разум считает, что он еще и истину найти может, несмотря на то, что истины разума (в том числе истины науки) меняются очень часто.

Вера основана совсем на других принципах. Она связана не с разумом, а с волей. Разум и здравый смысл говорят одно, а в откровении, которое человек получает через молитву, через обращение к Богу, открывается совсем другое знание. И оно, несмотря на все доводы разума, в конце концов, оказывается истинным. Поэтому не случайно святые отцы говорят, что молитва — лучший советчик. Кстати, именно благодаря вере, а не разуму делалось множество научных открытий — вопреки здравому смыслу и утвердившимся в культуре представлениям об «истине».

— Нужна ли науке религия?

— Религия нужна каждому человеку, без нее нет смысла жизни, а ученый — такой же человек, как и любой другой. Религия и вера нужны ученому, чтобы устоять против многих искушений и не идти против собственной совести, понимая ответственность за возможные последствия своей деятельности. В науке это бывает очень сложной задачей, ведь современная наука — не самостоятельный социальный институт. У нее нет своих денег. Наука может вести только те исследования, которые финансируются другими социальными структурами. Поэтому она очень сильно зависима от экономики и политики, от социального заказа. Это приводит к тому, что наука становится все менее свободной в выборе направлений своего развития. К счастью, в социальных заказах на научные исследования, в том числе — со стороны государства, далеко не всегда преобладают деструктивные тенденции.

Кроме того, ученому, как и любому человеку, нужна Божья помощь и Божье благословение в своей работе. Я глубоко убеждена, что без собственного духовного возрастания, без Божьего благословения и Божьей помощи никакой истины, в том числе научной, найти невозможно. А еще я уверена в том, что чем больше будет верующих ученых, тем ближе наука будет к миру истинных человеческих ценностей.

Журнал «ФОМА в Украине».


Больше публикаций

Строим общину
Должны ли христиане искать защиту в суде?

На эту тему размышляет глава Административного аппарата Киевской митрополии УПЦ епископ Виктор (Коцаба).