Страстной Четверг: Подсудимый Христос

До конца времен остаются связанными темы Тайной Вечери и предательства. Предательство остается возможным и для того, кому омыл ноги и назвал своим «другом» Сам Господь

ГЛАВНАЯ ЛИТУРГИЯ ГОДА
Илья Красовицкий, старший преподаватель кафедры практического богословия ПСТГУ:

— Страстной четверг — память Тайной Вечери. Того события, которое происходило ночью с четверга на пятницу последних земных дней Христа.

Тайная Вечеря — это пасхальная трапеза Христа с учениками. Весь день Господь проповедовал в Иерусалимском храме, а вечером была пасхальная трапеза. На ней было установлено таинство Евхаристии (Причастия) — главного таинства христиан.

Евангельские чтения Страстного Четверга описывают события Тайной Вечери. Подробнее всех о Тайной Вечере пишет Евангелист Иоанн. Он записывает всю долгую беседу Христа с учениками, описывает омовение ног. Евангелист Лука также приводит элементы беседы, которых нет у других Евангелистов. Апп. Матфей и Марк подробно описывают то главное, что произошло, а именно установление Евхаристии.

 

Фра Беато Анджелико, «Тайная вечеря»;
фреска монастыря Сан – Марко, Флоренция, кон. 15 века.

 

После того как Тайная Вечеря завершилась, Господь с учениками ушел в Гефсиманский сад, и там происходит Его моление до кровавого пота. Христос открыто молился Отцу, и в этой молитве по человечеству страдал и страшился близких распятия и смерти, но последними Его словами стали: «Да будет воля не моя, а Твоя».

Это событие ночного времени. Надо сказать, что для Страстной седмицы не существует четкого отделения одного дня от другого. События непрерывным потоком перетекают друг в друга. В Церкви много обычаев связано с Великим Четвергом. Например, освящение мира, приготовление запасных Даров, раньше еще совершалось омовение престола.

Почему именно с этой Литургией связано так много традиций? Потому что это главная Литургия года, воспоминание самого установления Таинства Евхаристии.

 

«Молитва Господа об апостолах и о Церкви», (Иоанн 17: 1 – 26).
Миниатюра из Евангелия и Апостола, XI в. Пергамент. Монастырь Дионисиат, Афон (Греция).

 

ПРОЩАНИЕ ХРИСТА С УЧЕНИКАМИ

В прощальной беседе Христа с учениками на Тайной Вечере Иисус многое им открыл, о многом предупредил, но главной оставалась мысль, которую Он повторял неоднократно: быть с Богом невозможно, если между Его учениками будет неприязнь или отчуждение. Стремление к единству невозможно, если останется вражда, превозношение, осуждение, претензии, ненависть и обиды.

ЧИН ОМОВЕНИЯ НОГ
Илья Красовицкий:

— Этот чин совершается, как правило, во время архиерейского служения. Например, Святейший Патриарх Кирилл совершает его ежегодно в Москве. Это происходит после Литургии Великого Четверга. По правилам, эта Литургия должна совершаться вечером, но на практике ее совершают в первой половине дня, и это неправильно, так как она является символическим изображением самой Тайной Вечери, которая проходила поздним вечером. На это же время приходится и чин омовения ног.

По Иерусалимскому уставу, по которому живет наша Церковь, он совершается после Литургии. В этом действе Христа представляет сам архиерей, а апостолов — 12 священников, среди которых, конечно, есть и Иуда, ведь ему тоже Господь омыл ноги.

Это событие Страстной недели — умовение ног Христом своим ученикам — трудно понять человеку. Бог моет ноги людям, которые, как известно Богу, вскоре все разбегутся, оставят Его одного в страданиях перед смертью.

 

Христос омывает ноги ученикам; мозаика главного храма в монастыре Осиос Лукас,
Греция, 12 век.

 

Христос заповедует своим самым близким и самым верным, которым Он уже так много открыл, чтобы они поступали, как Он Сам. Чтобы не искали, чтобы им служили, но сами были как служащие — по образу своего Учителя: «...кто хочет быть первым, да будет последним из всех, Самого Себя поставив в пример» (Ин. 13, 15-16).

ЕСТЬ ЛИ В ИУДЕ ЗАГАДКА
Ольга Седакова, филолог, поэт:

— Все ученики, как поется в тропаре Великого Четверга, во время Тайной Вечери «просвещаются» (в этом слове соединены два значения — обретения знания и освещения; на них падает свет мудрости), а Иуда — «омрачается», то есть наполняется последней темнотой. Это просветление и это помрачение происходит одновременно, как с удивлением отмечено в тропаре: «когда» — «тогда».

Тема Иуды неотделима — трагически неотделима — от учреждения Евхаристии и причастия. Иуду — как остерегающий пример — вспоминают каждый раз в молитве перед причастием:

Вечери Твоея Тайныя
Днесь, Сыне Божий, причастника мя прими:
Не бо врагом Твоим тайну повем,
Ни лобзания Ти дам, яко Иуда,
Но яко разбойник, исповедаю Тебя:
Помяни мя, Господи, во царствии Твоем.

Перевод:

Трапезы Твоей таинственной сегодня, Сын Божий, прими меня участником: ибо я не открою тайну врагам Твоим, не поцелую Тебя, как Иуда. Но как разбойник (благочестивый), исповедаю Тебя: Вспомни меня, Господи, в Царстве Твоем.

 

«Поцелуй Иуды»; неизвестный мастер, 12 век.

 

Эту молитву (которую обычно читают, а не поют — миряне дома, а священник перед тем, как подавать причастие) Великая Седмица выносит на особую высоту: в Великий Четверг — единственный раз в году — она поется на месте песни Входа («Херувимской», «Ныне Силы небесные» на преждеосвященной и «Да молчит всякая плоть» в Великую Субботу).

И эти слова, эта мысль напоминают о том, как до конца времен остаются связанными тема Причастия — и тема предательства. Предательство, и самое страшное, за которым следует гибель души, остается возможным и для того, кто получил дар участия в Трапезе Божией и кому омыл ноги и назвал своим «другом» Сам Господь.

Если писатели последнего столетия, предлагая разнообразные апологии Иуды, ищут в его образе какой-то особой сложности, загадки и глубины (эта традиция восходит еще к древним апокрифам), то литургическая поэзия ничего интересного и сложного в Иуде не видит. Здесь он — не более чем жертва сребролюбия, жадный до обладания всем чем можно и неблагодарный человек, и не более.

 

«Поцелуй Иуды»; Миниатюра из Евангелия и Апостола, XI в. Пергамент.
Монастырь Дионисиат, Афон (Греция).

 

«ДА БУДЕТ РАСПЯТ!»
Ольга Седакова:

— Единственно, что вызывает постоянное изумление песнописцев, так это совместимость этой страсти с близостью Самого Христа. Иуда предает Христа — праведного Судию, как поется в тропаре Великого четверга, — беззаконным судиям.

Иуда не убивает прямо своего Учителя: он предает Его на суд. Справедливый суд должен был бы оправдать невинного. Но Иуда знает, какие судьи ждут Христа. Он предает Его не на «рассмотрение дела», а на неизбежное осуждение. И здесь сопоставлены несопоставимые, невообразимые вещи: вечного Судью, Судию мира, отдают на земной суд: на суд беззаконных судей. Но почему Христос представлен здесь как Судья?

 

«Приведение к Пилату»; икона кон. 15 века, московская иконописная школа,
из Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря.

 

Тема суда (и Божьего Суда, и человеческого суда) и закона, по которому производится суд, — важнейшая тема Ветхого Завета. Собственно, и властитель, царь (исторически сменивший управление народа судьями) предстает здесь прежде всего как судья своих подданных. Библейский мудрец — тоже, прежде всего, справедливый судья человеческих дел.

Требование справедливости суда «невзирая на лица» и в особенности суда для бедных и униженных (то есть, для тех, кто не может себя обеспечить надежной защитой на суде, чьи иски не принимаются) — это постоянная тема псалмов и пророческих книг. В случае обиды бедных на суде Бог обещает быть их защитником, адвокатом. То, о чем и намека нет в Ветхом Завете, это та юридическая ситуация, когда Бог оказывается на месте подсудимого. Единственное исключение — «иск» праведного страдальца Иова.

Итак, Христос становится подсудимым на земном — и вопиюще несправедливом — суде. Причем суд этот не только «профессиональный» (суд первосвященников и римский суд Пилата: на двух этих судах предъявляются два разных, но одинаково предполагающих смертную казнь обвинения; на Кресте, по воле Пилата, запечатлевается «римский» приговор, провозглашение Себя Царем Иудейским).

 

«Христос перед народом»; фламандский художник Квентин Массейс, 1515 год.

 

Это еще и всенародный суд. Невообразимую ситуацию единодушного суда людей над Богом прекрасно передал французский поэт Поль Клодель в своем «Крестном пути»: «Кончено. Мы судили Бога и постановили Его казнить. Мы не желаем больше иметь Христа среди нас, ибо он не дает нам жить».

В евангельском повествовании Христос не раз отказывается быть судьей в земных делах, неоднократно говорит о том, что пришел «не судить мир, а спасти мир» (Ин 12, 47). И в своих последних словах Он вновь выступает в роли адвоката на Суде Отца: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают» (Лк 23, 34), — адвоката тех, кто выносит Ему смертный приговор и исполняет его.

Но, Подсудимому и Защитнику в земной жизни, Ему принадлежит тот Последний Суд, который мы вспоминаем перед началом Великого поста.

Степан Абриковсов

Больше публикаций

Благотворительность
БФ «Фавор» запускает новый проект (відео)

БФ «Фавор» запускает новый проект, который направлен на помощь общине УПЦ в селе Ходосы.